О чём писала «Коммуна»
Песня о Родине
Владимир Александрович КОРАБЛИНОВ (1906-1989) – известный прозаик, поэт, художник-график. Пришёл в «Коммуну» в двадцатые годы прошлого века. Был художником-ретушёром, публиковал в газете стихи. В 1931 году необоснованно репрессирован. С 1939 года жил в Борисоглебске, где работал художником в клубе авиаучилища. С 1950 года вновь в Воронеже. Член Союза писателей СССР с 1956 года. Автор книг «Жизнь Кольцова», «Воронежские корабли», «Алые всадники», «Азорские острова» и других.
Недавно вышла из печати великолепная книга Василия Пескова, которую он назвал «Отечество». В ней – все лучшее, что создано им на протяжении более чем пятнадцатилетней работы в газете. Собранные воедино, эти небольшие очерки и фотографии представляют собой не просто итог многолетней интересной работы талантливого журналиста, а большое событие в литературе, художественное явление, единственное пока в своем роде.
Не раз приходилось слышать разговор о том, что В.Песковым создан совершенно новый газетный жанр и что именно новизна, оригинальность этого жанра и привлекает к его творчеству массу читателей. Что же формально нового в песковском газетном жанре? Соединение искусства слова с искусством изобразительным? Но мы не раз и прежде встречали на газетной полосе подобное, но почему-то разговор о новизне жанра не возникал. Так это и называлось: фото с расширенной подписью…
Почему же песковский иллюстративный очерк, небольшая заметка с фотографией оказались вдруг в газете такой новостью, чуть ли не откровением? В чем секрет журналиста Василия Пескова? В том-то и дело, что никакого секрета нет, а есть удивительное, редкостное сочетание многих талантов в одном лице: остро мыслящего журналиста, зоркого, по-своему видящего мир художника и тонкого лирического поэта. Отсюда и та покоряющая искренность, и та, прямо-таки родственная теплота, которой наполнены песковские очерки и фото, и та простота и ясность отличного русского языка – словом, всё то, что нашло отклик в сердце многомиллионного советского читателя.
Но главное – искренность и теплота.
«Большим путешествием» названа в авторском предисловии книга Василия Пескова. Оно, путешествие это, начинается с Красной площади, от дорогих русскому человеку стен древнего Кремля. Тысячи раз была воспета, прославлена «главная площадь страны»: в музыке, в поэзии, в живописи гениально запечатлелись зубчатые стены и златоверхие башни Кремля. Ну какие бы, казалось, волшебные слова можно найти, чтобы сказать никем ещё не сказанное – о красоте, величии, а главное – о кровном родстве своем со священной древностью? Василий Песков находил эти слова. «В первый раз, я помню, тронул ладонью стену. Такой же кирпич, как и у наших домов под Воронежем, под ногами обычный тесаный камень, облака над площадью такие же, как у нас. И всё-таки, в этом месте жила сила, заставляющая сердце стучать не так, как обычно…» («Главная площадь»).
«Как и у наших домов под Воронежем»!
И – «облака как у нас»…
Ощущение кровного родства с природой и людьми Отечества пронизывает всю книгу. Житель тундры, слепой чукча Иван Пинович Рультетегин; удивительная женщина, «мирская мать» Антонина из-под Коротояка на Дону; молодой московский учёный, охотник за птичьими голосами Борис Вепринцев; веселый паренек Тихон Худояров, одолевший на мотоцикле труднейший путь от Магадана до Москвы… Это все очень разные, не похожие друг на друга люди, но доброта, мужество, человечность, качества, присущие им всем, – роднят их. Все они – свои, все близкие, все одной Матери дети.
С чувством сыновней любви и благодарности рассказывает В.Песков о тех, кого уже давно нет, но кто навечно оставил нам радость своих творений. Имена многих стерты веками, об иных дошли до нас лишь красивые поэтические легенды. Но вот – два мастера, два имени перекликнулись через столетия: каменщик из далекого семнадцатого века Пётр Досаев, один из создателей сказочной красоты Ростовского кремля, и скромный слесарь из рязанской деревеньки Фёдор Куржуков, своими умелыми руками высекающий каменный памятник людям, защитникам Отечества, погибшим на крутом берегу Оки в ноябре 1941 года… Без малого полтысячи лет разделяют их во времени, но все равно, они – рядом. Но все равно – кровная родня.
Из множества своих путешествий по стране В.Песков называет два, особенно запомнившихся. Первое, когда облетел всю страну на вертолете, когда «на одной неделе видел уборку чая в Кавказских горах и проход кораблей во льдах Чукотки». И второе – совершенное пешком от истока до устья по реке Усманке. В этом последнем и создавался один из самых чудесных очерков книги «Речка моего детства».
«Около сорока километров, – с горечью пишет В.Песков, – прошёл я почти умирающей рекой. Это были знакомые с детства места, знакомые села: Приваловка, Желдаевка, Енино, Лукичовка, Углянец. В тех местах, где были когда-то лески и нависшие над водой лозняки, не было теперь ни единого кустика, ни единого деревца…»
Печален рассказ о гибнущей реке, о равнодушии, о слепоте людей, уничтожающих красоту родной земли. Этот рассказ потрясает. Пожалуй, как ни в каком другом очерке, из всей книги, здесь особенно убедительна и ярка песковская публицистика. И в том-то и сила её, что она – не просто публицистика, а ещё и поэзия, и большое художество, словом, именно то, что делает творчество Василия Пескова особенным, неповторимым, от чего и возникают разговоры о новом, созданном им газетном жанре.
Я все говорил о литературных достоинствах В.Пескова, но как много и хорошо надо было бы ещё сказать и о его мастерстве фотографа. В чем оно? Да в том же, что и мастерство словесное, все в той же искренности, в той же теплоте, в поэтическом восприятии нашей природы. И, разумеется, в особенном, своем, точном зрении большого самобытного русского художника. Тем, ко прочтет или просто перелистает его книгу, навсегда запомнятся такие великолепные фото, как «Главная площадь», «Мечта», «Одиночество», «Кижи» (с белоснежным былинным конем), «Январское солнце», «Поэт» и, конечно, портреты Юрия Гагарина, З.П.Кокориной, «слепого поводыря» Ивана Пиновича и другие. Все это подлинное, высокое искусство.
Довелось мне как-то недели две провести вместе с Василием Песковым на родной нашей реке Воронеж. Лето в тот год выдалось отличное, в меру теплое, с перепадавшими вовремя дождями, с прохладными утренними зорями, с короткими веселыми зорями и с цветистыми дугами чистых высоких радуг. Песков просыпался рано, затемно, в любую погоду; наскоро совал в карман старенькой лыжной куртки кусок хлеба, собирал нехитрую свою рыболовную снасть и на довольно ветхом, но легком чертовицком челночке уплывал на плёс, в любимые свои лопухи караулить плотву. Эта рыба удивительно капризна: то жадно, намертво хватает наживку, то жеманничает, тронет – отпустит, поди, подсеки её! А иными днями и вовсе не берет.
И вот тогда Песков начинал петь.
Так он по сию пору отпечатался в моем воображении: поёт. Поёт всюду – на реке, в лесу, с удочкой или фотоаппаратом, гуляя в прибрежных зарослях, собирая сучья для костра в знойный полдень, в дождь, на прохладной предосенней зорьке… Вот почему, когда я читаю его прелестные маленькие рассказы и очерки, мне слышится музыка. Песня радости жизни, песня любви к человеку. Искренняя, от всего сердца, песня, славящая природу великой Родины, труд и разум её людей, и их особенную скромную красоту.
Так в моем понятии возникает ещё одна поразительная грань песковского таланта: музыкальность.
Владимир КОРАБЛИНОВ.
«Коммуна», 23 января 1973 года.
